a_v

В этом октябре я снова брел по кромке воды на греческом острове Наксос с раскрытой книгой в руках.

Вышедший из своей самодельной хибарки Панайотис окликнул меня и помахал рукой. Я подошел к нему.

- Что ты читаешь? - спросил Панайотис. - Ты всё-таки странный турист, Анатолий. Всё время с книжкой.

- В прошлом году в Афинах, - ответил я, - мне удалось зайти в те книжные магазины, о которых ты мне говорил. Там я и купил это. - Я показал ему сборник "Сто лучших новогреческих стихотворений".

- У меня, кажется, тоже есть такая. Хорошая. Неужели ты понимаешь? У некоторых поэтов сложный язык.

- Со словарем разбираюсь, - ответил я. - По пол-стихотворения в день. У меня к тебе просьба, Панайотис.

- Пожалуйста, пожалуйста, прошу тебя! - с готовностью отозвался он.

- Сейчас я читаю стихотворение Сефериса "Царь Асины". Оно совершенно поражает меня. Пожалуйста, можешь прочесть мне его вслух? Хотелось бы услышать, как оно звучит в устах грека.

Мы уселись по-турецки на песок, и я протянул Панайотису раскрытую книгу. Он медленно и четко прочел вслух длинное стихотворение. Заметно было, что оно волновало его тоже.

- Мне больше всего нравится вот это, - сказал Панайотис, когда мы помолчали. - "Поэт, медленно смотрящий на камни - разве это существует?"

- А мне другое, - ответил я. - "Темный смысл, что движется как рыба в прозрачном утреннем море". Я рано встаю купаться, и здесь, на Наксосе, лежишь в воде утром, и голодные рыбы плавают вокруг тебя, а вода как стекло.

- Ты мне говорил когда-то, что переводишь поэзию, - сказал Панайотис. - Хочешь перевести это на свой язык?

- Это известное стихотворение, наверняка уже переведено и опубликовано, - пожал плечами я. - Но если нет, мне бы хотелось. Это поразительные стихи.

* * *

"Царь Асины" действительно переведен, есть как минимум два перевода, один из них - Любови Якушевой, по всей видимости, очень хороший. Но в сети его нет. Поэтому я всё-таки выкладываю свой, пусть будет.

( Йоргос Сеферис. Царь Асины )

Во вторник мы шли с моими коллегами Тома и Стефаном обедать в салатный бар Ситадиум. Стефан держал в руке две книги - тонкую черную и толстую белую. Толстая белая называлась "Центральная Европа".

- Дай посмотреть, - я выхватил "Центральную Европу" у него из рук.

- Я ее так и не прочитал, - признался Стефан. - Несу сдавать в библиотеку: не осилил, много страниц слишком.

- Ну-ка, посмотрим, чего ты там не осилил. - Я открыл книгу на середине и прочел вслух:

"Надо всем как бы витал дух того ушедшего навсегда Петербурга с его безумными белыми ночами, когда Ахматова декламировала свои стихи в "Бродячей собаке", а декадентствующая молодежь..."

- Ты прав, читать такое трудно, даже мне. А ведь я-то знаю ( Read more... )

Как-то раз на авеню де Сталинград я увидел плакат в национальных сине-бело-красных цветах, который гласил: "Мы изгоним этих крыс из вашего дома!"

"Да, - подумал я, - националисты наши уже совсем обнаглели, ничего не боятся. А ведь за такую пропаганду ксенофобии и под суд угодить недолго".

Присмотревшись как следует, я понял, что это всего-навсего коммерческая реклама дератизации, а за предвыборный плакат я ее принял еще и потому, что она была наклеена рядом и поверх политических постеров, которые так же энергично, как этот - крыс, обещали победить инфляцию, безработицу, преступность и загрязнение окружающей среды.

Плакат я видел давно, в какую-то из прошлых французских выборных кампаний, а вспомнил о нем сегодня по сложной цепи ассоциаций, тянувшейся из плохих снов, прочитанного накануне и когда-то, увиденного, пережитого, придуманного - то есть, в конечном счете, из всего того, откуда берется поэзия.

Есть многие стихотворения, которых я не понимаю. Я не понимаю Малларме, Элитиса, "Стихи о неизвестном солдате" и многое другое. Но среди различных стихотворений мой личный чемпион по непонятности - это "Романс для Крысолова и хора" из поэмы И.Бродского "Шествие". Я еще в юности знал его наизусть, много раз декламировал разным людям, читал про себя, и всё же не мог и не могу понять: о чем он? о ком? что в нем говорится?

Сможет ли мне кто-нибудь ответить?

Перед тем, как покинуть Наксос и уплыть в Афины, я спросил на пляже у грека Панайотиса, где там искать книжные магазины.

- Да чего их искать, - махнул он рукой. - Пройдись от Синтагмы до Омонии, их там навалом.

Так и оказалось. Афинские книжные магазины поразили меня в частности обилием в них современной греческой поэзии. Я знал от силы шесть-семь имен. Очень быстро у меня зарябило в глазах, и для первичного ознакомления с этой новой вселенной я купил сборник "Сто лучших греческих стихотворений" (имелись в виду новые).

По возвращении домой я некоторое время этот сборник читал, потом забросил. Но сегодня я, повинуясь непонятному импульсу, снова раскопал эту книгу и зачем-то перевел на русский язык стихотворение Тасоса Ливадитиса "Дует ветер на перекрестках мира". Из каких-то не вполне ясных источников я помнил, что это стихотворение имеет для новогреческой поэзии примерно такой же масштаб, как "Итака" Кавафиса, но совсем в ином роде. Другого русского перевода я в сети не нашел, хотя наверняка он есть.

( Тасос Ливадитис (1921-1988) Дует ветер на перекрестках мира )